Прошли последние четыре ступени, открыли третью дверь и тогда внезапно очутились в светлом месте.
-- Вот мы и пришли, -- сказал Самуил.
Они были в круглой комнате, освещенной лампой, подвешенной к потолку. Комната имела десять шагов в поперечнике. В ней не было дерева, она вся была каменная. Под лампой были приготовлены стулья и черный стол.
-- Сядем и побеседуем, -- сказал Самуил. -- У нас есть еще четверть часа времени. Они придут в два часа.
-- Кто придет в два часа? -- спросил Юлиус.
-- А вот увидишь. Ведь я просил тебя ничему не удивляться. Давай-ка поговорим.
Оба они сели. Самуил начал говорить.
-- Ты видел часть подземелья твоего замка, а сейчас, когда те придут, мы посетим и остальную часть. Но и того, что ты видел, я полагаю достаточно, чтобы внушить тебе подозрение, что далеко не весь твой замок выстроен архитектором твоего отца. Признаюсь тебе откровенно, что я немножко помогал ему. Дело в том, что этот бедненький архитектор никак не мог поладить с готической архитектурой. Он то и дело приходил в гейдельбергскую библиотеку и рылся в разных старых гравюрах. Ты представь себе каменщика, привыкшего возиться с постройками классического стиля, которому внезапно задали задачу выстроить гнездо для какого-нибудь Гетца фон Берлихингена. Ну, конечно, он составлял такие планы, которые способны были привести в дрожь и греческих, и средневековых строителей. Вот тут-то, по счастью, я и подвернулся ему под руку. Мне удалось его уверить, что я нашел подлинные планы и чертежи эбербахского замка. Вообрази себе его восторг. Он и предоставил мне действовать, как я хочу, а так как у меня были свои причины действовать в полном секрете от него, то я разыгрывал все время роль скромнейшего помощника, исчезающего в лучах его славы. Я и принялся возобновлять в мельчайших подробностях средневековый замок какого-нибудь бургграфа или барона. Ну, как ты находишь? Удалось мне воскресить этого каменного Лазаря? Ведь вышло недурно, не правда ли?
-- В самом деле чудесно, -- задумчиво произнес Юлиус.
-- Архитектор видел только то, что сияет там, вверху, на солнечном свете, -- продолжал Самуил. -- Слава богу, он не так часто торчал здесь, потому что в это время строил какие-то дома во Франкфурте. Рабочие были все в моем полном распоряжении, и я приказывал им делать, что мне было надобно, не говоря ему об этом ни слова. Под предлогом укрепления фундамента и устройства погребов я распорядился поставить лестницы, сделал кирпичную кладку, уверяя каменщиков, что так следовало делать по первоначальному плану замка. Мой архитектор всему этому верил и не возражал. Таким образом, я делал вид, что строю один замок, тогда как на самом деле строил два: один сверху, другой внизу. Видишь, я был прав, когда сказал тебе, что в твое отсутствие занимался архитектурой.