-- Однако, -- сказал Самуил, -- каким же образом ты думаешь выпутаться из всего этого?
-- Не знаю, ничего не знаю. Как сумею, так и выпутаюсь. Я готов на все. Ах! Чтобы достать матери кусок хлеба, я готов расстаться с жизнью, если это понадобится, и умру с радостью.
-- Ты говоришь это серьезно? -- спросил задумчиво Самуил.
-- Очень серьезно.
-- Это иногда недурно знать, -- продолжал Самуил, -- я буду помнить твои слова. Но прежде чем дойти до такой крайности, почему ты не обратишься к Наполеону, раз брат твоей матери был убит в то время, когда служил в его армии? Он обладает похвальным качеством всех великих людей, т. е. умеет награждать тех, кто у него служит. Он, может быть, назначил бы твоей матери пенсию, или дал бы какое-нибудь место, чтобы у нее было чем прожить.
Трихтер гордо поднял голову.
-- Я немец, разве я могу обращаться с какой бы то ни было просьбой к тирану Германии?
-- Ты немец, это прекрасно, но мне помнится, что ты мне говорил, будто твоя мать -- француженка?
-- Она действительно француженка.
-- В таком случае твои мучения совести несколько преувеличены. Мы после поговорим еще об этом. А пока самая настоятельная забота должна состоять в том, чтобы заплатить твои долги.