Она положила руку к нему на плечо и откинула голову, словно не могла им налюбоваться.
-- Ты прекрасен! -- сказала она восторженно. -- Ты имеешь вид властителя ночи.
Ее движения были мягки, а голос звучал невыразимой лаской и негой. Сначала в борьбе этой невинной души чувствовался скорее ужас, чем искушение. Но Самуил начал сам терять хладнокровие и проникаться страстью этого пылкого сердца.
Вдруг Гретхен обвила руками его шею и, поднявшись на цыпочки, прижалась лбом к его щеке. Он крепко прижал свои губы к ее губам.
Поцелуй этот огнем пробежал у нее по жилам, и она вся затрепетала, потом, вырвавшись из его объятий, отскочила назад с гневным, сдавленным криком:
-- О, я бесчестная! Я нарушаю свой обет! Нет, лучше умереть.
Она быстро подняла блестевший на траве нож и ударила им себя в грудь.
В ту же минуту Самуил схватил ее руку. Удар был ослаблен, но все же кровь брызнула из раны.
-- Несчастный ребенок! -- сказал Самуил, отнимая у нее нож. -- Хорошо, что я вовремя удержал тебя. Ну, ранка пустяшная.
Гретхен, казалось, не чувствовала боли. Она смотрела тусклым взглядом перед собой, мысли ее были далеко от действительности. Потом она провела рукой по волосам.