-- Я знаю, -- ответил Юлиус.
Ему начало казаться неловким, что он так долго оставляет Христину одну.
-- Скажи, как ты думаешь, -- спросил он у Самуила. -- Конечно, было бы неловко Христине принимать участие в прогулке по реке или в наших ужинах. Но почему бы ей не присутствовать на охоте, верхом или в экипаже? Это развлекло бы ее.
-- Я обещал ей, что называется не подавать никакого признака жизни, если она сама не позовет меня, -- холодно ответил ему Самуил. -- Она, впрочем, и сама знает, что доставила бы нам и честь, и удовлетворение, приняв участие в наших развлечениях. Скажи ей об этом сам и приводи ее с собой.
-- Да, я скажу ей об этом сегодня же вечером. Потому что я не могу оставлять ее так одну, -- сказал Юлиус. -- Пусть она принимает участие в наших увеселениях вместе со мной, а иначе я вынужден буду остаться с ней.
Вернувшись домой, Юлиус представил Христин блестящее описание утренней речной прогулки и ночного концерта. Потом он сказал ей, что на завтра назначена охота и намекнул, что ей следовало бы принять участие в ней. Она могла бы отправиться в экипаже и присутствовать при охоте где-нибудь в скрытом месте так, чтобы все видеть, не будучи самой на виду.
Христина наотрез отказалась от этого. Ее вид был важен и грустен.
Они разошлись недовольные друг другом. Она сердилась на мужа за то, что он так увлекся всем этим весельем, а он на жену за то, что она так не весела.