Христина поняла свою ошибку в этой борьбе с таким грозным противником.
-- В свою очередь, скажу вам, г-н Гельб, что я не хотела вас обидеть.
-- Хорошо, не будем больше говорить об этом, -- холодно возразил Самуил. -- Теперь мы должны проститься. Ведь я принял на себя обязательство предстать перед вами не иначе, как по звуку колокольчика, которым вы призовете к себе вашего покорнейшего слугу. Будьте спокойны. Я никогда не забываю ничего, слышите ли, ничего из того, что я обещал.
-- Как! Ничего!.. -- пробормотала Христина.
-- Ничего, сударыня! -- ответил Самуил снова став угрожающим. -- Во всем, что касается слов и клятв, я имею несчастье обладать безжалостной памятью. Вероятно, Гретхен вам кое-что уже рассказала?
-- Гретхен! -- вскричала, задрожав Христина. -- О, милостивый государь, как осмелились вы произнести это имя?
-- То, что сделано, сударыня, было сделано единственно для вас.
-- Для меня! Вы хотите сделать меня соучастницей, хотя бы даже и невольной, подобного гнусного дела?...
-- Для вас, сударыня! -- настойчиво повторил Самуил. -- Для вас, именно для того, чтобы убедить вас в том, что когда я люблю, и когда я хочу, то люблю и хочу до преступности.
По счастью, как бы нарочно для поддержки Христины, охваченной ужасом, в эту минуту к ним подошел Юлиус.