Тем временем наступила ночь. Они в это время были в комнате Христины.
-- Теперь уже поздно, -- сказала она. -- Тебе надо хорошо отдохнуть перед утомительной дорогой. Иди к себе, милый Юлиус, и постарайся уснуть.
-- Ты гонишь меня? -- сказал Юлиус с улыбкой. -- Нам предстоит разлука на столько длинных дней, а ты меня гонишь!
-- О, мой милый! -- вскричала Христина, зажимая ему рот поцелуем. -- Я люблю тебя!..
Когда первый луч зари проник в комнату, Христина еще крепко спала. Ее одолели все эти усиленные волнения. Одна из ее прелестных рук свешивалась с кровати, другая, согнутая, лежала на лбу. Во всей ее позе, в этих серых кругах, которые окружали ее глаза, чувствовалась прострация тела, побежденного усиленными движениями души. Минутами тень набегала на ее лоб, легкая судорога подергивала ее кроткое лицо, словно под влиянием какого-нибудь дурного сна, и ее пальцы нервно вздрагивали.
Она была одна.
Вдруг она проснулась, приподнялась и оглянулась вокруг.
-- Как же так? -- проговорила она. -- Мне кажется, что Юлиус был здесь.
Быстро соскочив с кровати, она пробежала в комнату Юлиуса. Она была пуста.
Она бросилась к звонку. Ее горничная немедленно прибежала.