На этот раз присутствовали те семеро, которые были на первом собрании.
Они были все в масках, хотя никого, кроме них, в зале не было.
Как только они уселись вокруг стола, председатель обратился к собранию с речью:
-- Друзья и братья, -- сказал он. -- Я приступаю к делу без всяких предисловий, так как время не ждет. Вы сами видите, что все, как назло, идет наперекор нам. Мы ожидали того дня, когда Наполеон снова начнет войну, рассчитывая на то, что наши принцы не пропустят такого удобного случая, чтобы отрешиться от всяких дрязг и ссор и вонзить шпагу в грудь врага. И вдруг оказывается, что мобилизацию армий, которую мы все считали за сигнал к поголовному восстанию, Наполеон объявил в чудовищных, неслыханных размерах, и немецкие принцы идут не против него, а заодно с ним. Поражение под Ваграмом, Йеною и Мадридом увеличивают собой численность победителей, объявляющих поход на Россию. Наполеон захотел, чтобы наши короли воздавали ему почести по пути его следования, и, разумеется, ни один из них не преминет исполнить этот приказ. Таким образом, явившись в Дрезден, он составит себе двор из коронованных особ. Саксония, Вюртемберг, Австрия, Пруссия, Бавария и Неаполь наперебой будут оспаривать друг у друга честь стать в ряды покорной и блестящей его свиты. Вот до какого унижения мы дошли! Это касается королей. Теперь посмотрим, что делается с народом.
И, обратясь к одному из семи присутствовавших, перед которым лежала куча писем, он прибавил:
-- Прочтите донесения.
Тот, к кому обращались эти слова, развернул первое письмо и прочел следующее:
Майнц
"Наполеон был встречен народом с восторгом. Все жители наперебой предлагали свои помещения на постой его войск. Все братаются. Народ и войска в каком-то опьянении. Проявляется какое-то всеобщее поклонение. Императора все считают богом".
-- Но ведь это только та часть Германии, которая граничит с Францией. Посмотрим, что делается дальше.