Ковиньяк уже ничего не понимал.
-- Та перчатка, которая заставила вас догадаться, понять пре-вра-ще-ние... -- продолжал герцог, останавливаясь на каждом слоге.
Ковиньяк по одному этому слову понял все.
-- А, этот мальчик был дама? -- вскричал он. -- Ну, даю вам честное слово, что я угадал эту шутку!
-- Теперь уже нет сомнения, -- прошептала Нанона.
-- Налейте мне вина, сестрица, -- сказал Ковиньяк. -- Не знаю, кто опустошил бутылку, которая стояла возле меня, но в ней уже нет ничего.
-- Хорошо, хорошо! -- сказал герцог. -- Есть еще возможность вылечить его, если любовь не мешает ему ни есть, ни пить. Государственные дела не пострадают от такой любви.
-- Как! Чтобы от любви моей пострадали дела короля? Никогда! Дела короля прежде всего! Дела короля -- вещь священная! Не угодно ли за здоровье короля, ваша светлость!
-- Можно надеяться на вашу преданность, барон?
-- На мою преданность?