Незнакомец с удивлением взглянул на Ковиньяка. Он удивлялся его бесстыдству и находчивости.
Он пытался напугать бесстрашного рыцаря:
-- Стало быть, вы никогда не думаете о местном правительстве, о следствии?
-- О следствии? -- повторил юноша с хохотом. -- О! Герцогу д'Эпернону некогда заниматься следствиями, притом, я уже сказал вам, что сделал все это с намерением угодить ему. Он был бы очень неблагодарен, если бы вздумал идти против меня.
-- Тут не все для меня ясно, -- сказал синий плащ с иронией. -- Как! Вы сами сознаетесь, что перешли на сторону принцев, а вам пришла в голову странная мысль угождать герцогу д'Эпернону.
-- Это, однако ж, очень просто: бумаги, захваченные мною у сборщика податей, показали мне всю чистоту намерений королевской партии, король совершенно оправдан в глазах моих, и герцог д'Эпернон тысячу раз правее всех своих подчиненных. На стороне королевской партии справедливость. Я тотчас перешел на правую сторону.
-- Вот разбойник! Я велю повесить его, если он попадется в мои руки! -- прошептал старик, крутя седые усы.
-- Что вы говорите? -- спросил Ковиньяк, мигая под маскою.
-- Ничего... Еще один вопрос. Что вы сделаете из бланка, который требуете?
-- Я и сам еще не знаю. Я прошу бланк потому, что это вещь самая удобная, самая поместительная, самая эластичная; может быть, сберегу его для важнейшего случая; может быть, истрачу его для какой-нибудь прихоти. Может быть, я сам представлю вам его в конце этой недели. Может быть, он дойдет до вас через три или четыре месяца с дюжиною передаточных надписей, как вексель, пущенный в оборот. Во всяком случае, будьте спокойны, я не употреблю его на дела, от которых мы, вы или я, могли бы покраснеть. Ведь я все-таки дворянин.