-- Милая Нанона, не знаю, что и отвечать вам на этот вопрос. Думаю, что они будут говорить о своей любви...
-- О, этого не будет! -- вскричала Нанона, с бешенством кусая свои мраморные ногти.
-- А я, напротив, думаю, что это будет, -- возразил Ковиньяк. -- Фергюзон получил приказание никого не выпускать из комнаты, но ему позволено впускать туда всех. В эту самую минуту, вероятно, виконтесса и Каноль говорят другдругу самые милые нежности. Ах, Нанона, вы слишком поздно взялись за ум.
-- Вы так думаете? -- сказала она с неописуемым выражением иронии и полной ненависти хитрости. -- Вы так думаете! Хорошо, садитесь со мной, жалкий дипломат.
Ковиньяк повиновался.
-- Бертран, -- сказала Нанона одному из лакеев, -- вели кучеру поворотить потихоньку и ехать в рощицу, которую мы видели при въезде в село.
Потом она повернулась к брату и прибавила:
-- Там удобно будет нам переговорить?
-- Очень удобно, но позвольте и мне принять некоторые меры осторожности.
-- Извольте.