-- Теперь, -- возразила виконтесса с трепетом, -- я уже совершенно не понимаю, что вы хотите сказать.
-- Видно, мне сообщили неверные сведения, -- сказал герцог с притворным добродушием, -- впрочем, что значит минутная встреча? Правда, -- ласково прибавил герцог, -- у вас такое лицо, такая фигура, что непременно оставят глубокое впечатление даже после минутной встречи.
-- Но этого не могло быть, потому что, по вашим словам, встреча происходила в темноте, -- возразила виконтесса.
-- Правда, и вы ловко защищаетесь. Я, должно быть, ошибаюсь, или, может быть, молодой человек заметил вас уже прежде этой встречи. В таком случае, приключение в Жоне нельзя уже назвать простою встречею...
-- Так что же такое? -- спросила Клара. -- Смотрите, герцог, будьте осторожны в словах.
-- Поэтому, вы видите, я останавливаюсь: наш милый французский язык так беден, что я тщетно ищу слова, которое могло бы выразить мою мысль. Это... apputamento[приглашение на свидание], как говорят итальянцы, или assignation [то же значение], как говорят англичане...
-- Но, если я не ошибаюсь, герцог, эти два слова значат свидание...
-- Какое несчастье! Я говорю глупость на двух языках и попадаю на слушательницу, которая знает эти два языка. Виконтесса, простите меня: должно быть, языки английский и итальянский так же бедны, как французский.
Клара положила руку на сердце, она едва могла дышать. Она убедилась в истине, о которой прежде только догадывалась: что герцог де Ларошфуко ради нее, вероятно, изменил герцогине де Лонгвиль и что он говорит все это из ревности. Действительно, назад тому два года князь Марсильяк ухаживал и волочился за виконтессой столько, сколько позволяла ему его всегдашняя нерешительность, которая делала из него самого несносного врага, если он не был преданнейшим другом. Поэтому виконтесса не хотела ссориться с таким человеком.
-- Знаете ли, герцог, вы человек бесценный, особенно в таких обстоятельствах, в каких мы теперь находимся. Кардинал Мазарини чванится своею полицией, а она не лучше вашей.