-- А у них ничего нет, кроме вашего имени. Пусть попробуют сражаться за себя, мы увидим, долго ли они могут продержаться!
Маркиза де Турвиль вошла, и радостное выражение ее лица изменилось в беспокойство, которое еще более усилилось от последних слов Лене.
Она живо подошла и сказала:
-- План, который я имела честь предложить вашему высочеству, верно, не понравился господину Лене?
-- Напротив того, маркиза, -- отвечал Лене, почтительно кланяясь, -- и я почти сохранил вашу редакцию. Только одно изменено: прокламация будет подписана не герцогом Бульонским и не Ларошфуко, а герцогом Энгиенским. Эти господа подпишут свои имена после его высочества.
-- Вы компрометируете молодого принца!
-- Да как же иначе, если мы за него сражаемся?
-- Но жители Бордо любят герцога Бульонского, душою преданы герцогу де Ларошфуко и вовсе не знают его высочества герцога Энгиенского.
-- Вы ошибаетесь, -- сказал Лене, вынимая по обыкновению бумагу из кармана, который всегда удивлял принцессу своею вместимостью, -- вот письмо президента из Бордо, он просит меня, чтобы прокламации были подписаны юным принцем.
-- Ах, что заботиться о мнении парламентов, Лене! -- воскликнула принцесса. -- Не стоило освобождаться от власти королевы и Мазарини, если надобно подпасть под влияние парламента!