-- Да, жду.
-- Послушайте, -- сказал Каноль, помолчав немного, -- уж лучше бы вы не останавливали меня, пусть бы со мною что-нибудь случилось... А то теперь вы портите вашу услугу вашим отвращением ко мне... Услугу, за которую я не успел еще довольно благодарить вас.
Юноша покраснел и подошел к Канолю.
-- Простите меня, барон, -- сказал он дрожащим голосом, -- вижу, что я очень неучтив. Если бы не важные дела, дела семейные, о которых я должен переговорить с гостем, то я за счастье и за удовольствие почел бы ужинать с вами, хотя...
-- Договаривайте, -- сказал Каноль, -- я решился не сердиться на вас, что бы вы ни сказали мне.
-- Хотя, -- продолжал юноша, -- знакомство наше -- дело случая, нечаянная встреча, минутная.
-- А почему так? -- спросил Каноль. -- Напротив, именно на таких случаях основывается самая прочная и откровенная дружба. Особенно, когда сам рок...
-- Сам рок, -- отвечал виконт с улыбкой, -- хочет, чтобы я уехал отсюда через два часа, и не по той дороге, по которой вы поедете. Примите мое сожаление в том, что я не могу воспользоваться дружбой, которую вы предлагаете мне так мило и которой я знаю цену.
-- Ну, -- сказал Каноль, -- вы решительно престранный человек, -- и первый порыв вашего великодушия внушил мне сначала совсем другие мысли о вашем характере. Но пусть будет по-вашему, я не имею права быть взыскательным, потому что я вам обязан, и вы сделали для меня гораздо больше того, на что я мог надеяться от незнакомого человека. Пойду и поужинаю один, но признаюсь вам, виконт, это мне очень прискорбно: я не очень привык к монологам.
И в самом деле, несмотря на свое обещание и на свою решимость уйти, Каноль не уходил. Что-то удерживало его на месте, хотя он и не мог дать себе отчета в этой притягательной силе, что-то неотразимо влекло его к виконту.