-- Разумеется, рано или поздно...
-- Когда они возьмут Сен-Жорж, я прикажу расстрелять этого дерзкого Каноля, если он не сдастся! -- вскричала принцесса.
Мертвый холод пробежал по жилам Клары.
-- Расстрелять его! -- сказал герцог де Ларошфуко. -- Браво! Если ваше высочество таким образом понимает войну, то я от души радуюсь, что принадлежу к вашей партии.
-- Так пусть он сдается!
-- Я желал бы знать, что ваше высочество скажете, если Ришон сдастся?
-- Теперь и речи нет о Ришоне, герцог, не о нем идет дело. Приведите мне горожанина, советника парламента, кого-нибудь из них, кто сказал бы мне, что они чувствуют весь стыд, которому подвергли меня, -- горько чувствуют его!
-- Вот очень кстати, господин Эспанье просит о чести быть представленным вашему высочеству, -- сказал Лене.
-- Пусть войдет!
Сердце Клары во время этого разговора то билось так сильно, что ломило ей грудь, то сжималось, как в тисках. Она понимала, что Каноль дорого заплатит жителям Бордо за первую победу. Но ей сделалось еще хуже, когда Эспанье пришел и своими обещаниями подтвердил уверения Лене.