Виконтесса молилась и рыдала в своей комнате.
"Боже мой, -- думала она, -- я не могла спасти его чести вполне, так спасу, сколько можно. Не надобно, чтоб он был побежден силою. Я его знаю: если сила победит его, он умрет защищаясь. Надобно победить его изменой. Тогда он узнает все, что я для него сделала и с какою целью сделала, и, верно, после поражения будет благодарить меня".
Успокоенная этою надеждою, она написала записку, спрятала ее на груди и пошла к принцессе, которая прислала за ней, собираясь развозить пособия раненым и утешения и деньги вдовам и сиротам.
Принцесса собрала всех, кто ходил в экспедицию, от своего имени и от имени герцога Энгиенского расхвалила их подвиги и доблести. Долго разговаривала с Равальи, который со своей перевязанной рукой клялся, что готов идти опять на приступ хоть завтра. Положила руку на плечо советника Эспанье, уверяя его, что он и храбрые жители Бордо -- твердейшие опоры ее партии. Словом, так разгорячила воображение всех этих людей, что самые убитые поражением захотели мщения и решились идти на Сен-Жорж в ту же минуту.
-- Нет, не теперь, -- сказала принцесса. -- Отдохните эту ночь и этот день, и послезавтра вы будете в Сен-Жорже уже навсегда.
Это обещание, произнесенное твердым голосом, было встречено восклицаниями воинственного пыла. Каждое восклицание глубоко ударяло в сердце виконтессы: они казались ей кинжалами, грозившими смертью ее возлюбленному.
-- Видишь, что я им обещала, -- сказала принцесса Кларе, -- ты должна расквитать меня с этими добрыми людьми.
-- Будьте спокойны, ваше высочество, -- отвечала виконтесса, -- я сдержу слово.
В тот же вечер ее посланный поспешно отправился на остров Сен-Жорж.