-- Любезный барон, -- сказал ему генерал-адвокат, -- я знаю из верного источника, что о вас очень много говорили при дворе, и что ваш превосходный подвиг покрыл вас славой. Королева поклялась, что при первом обмене пленных вы будете свободны и в тот день, как вступите в ее службу, получите еще чин. Вы, верно, желаете, чтобы вас освободили?
-- Нет, милостивый государь, -- отвечал Каноль, бросая убийственный взгляд на госпожу Лави, -- клянусь вам, у меня одно желание: чтобы ее величество не слишком торопилась. Ведь она должна выменять меня или на деньги, или на дельного офицера. Я не стою ни такой издержки, ни такой чести. Подожду, пока ее величество возьмет Бордо, где мне очень хорошо. Тогда она получит меня даром.
Госпожа Лави очаровательно улыбнулась.
-- О, -- сказал ее муж, -- барон, вы очень холодно говорите о своей свободе!
-- Да из чего же мне горячиться? -- отвечал Каноль. -- Неужели вы думаете, что мне приятно вступить опять в действительную службу и ежедневно подвергать себя необходимости убивать друзей?
-- Но какую жизнь ведете вы здесь? -- продолжал генерал-адвокат. -- Жизнь, не достойную такого отличного человека, как вы. Вы не принимаете участия ни в советах, ни в экспедициях. Принуждены видеть, как другие служат своей партии, а сами сидите сложа руки. Вы бесполезны, оскорблены, вот вы что! Такое положение должно казаться вам тягостным.
Каноль посмотрел на госпожу Лави, которая тоже на него взглянула.
-- О нет, -- отвечал он, -- вы очень ошибаетесь: мне совсем не скучно. Вы занимаетесь политикой, что очень скучно, я занимаюсь любовью, что очень весело. Некоторые из вас служат королеве, другие принцессе Конде, а я не привязываюсь постоянно к одной владычице, я раб всех женщин.
Такой ответ очень понравился хозяйке дома, она высказала свое мнение улыбкою.
Скоро сели за карточные столы. Каноль начал играть. Госпожа Лави играла пополам с ним против своего мужа, который проиграл пятьсот пистолей.