-- Можно ли вообразить, -- сказала она, -- что человек гениальный, славнейший политик Франции верит безымянным письмам?
-- Пожалуй, письмо безымянное, но как вы объясните его?
-- О, объяснить его нетрудно: оно есть продолжение козней наших доброжелателей в Ажане. Барон де Каноль по домашним обстоятельствам просил у вас отпуск, вы отпустили его. Узнали, что он едет через Матифу и на путешествии его построили это смешное обвинение.
Нанона заметила, что лицо герцога не только не развеселилось, но даже еще более нахмурилось.
-- Объяснение было бы очень хорошо, -- сказал он, -- если бы в знаменитом письме, которое вы сваливаете на ваших доброжелателей, не было приписки... В смущении вы забыли прочесть ее.
Смертельная дрожь пробежала по всему телу несчастной женщины. Она чувствовала, что не в силах выдержать борьбы, если случай не поможет ей.
-- Приписка! -- повторила она.
-- Да, прочтите ее, -- сказал герцог, -- письмо у вас в руках.
Нанона пыталась улыбнуться, но сама чувствовала, что лицо ее не может изобразить спокойной улыбки. Она удовольствовалась тем, что начала читать довольно твердым голосом:
"В моих руках письмо госпожи Лартиг к барону Канолю, в этом письме свидание назначено сегодня вечером. Я отдам письмо за бланк герцога, если герцогу угодно будет передать мне его посредством человека, который должен быть один, в лодке, на Дордони, против Сен-Мишеля, в шесть часов вечера".