Виконтесса принялась молиться с таким усердием, что оно тронуло бы даже принцессу, если бы принцесса могла видеть ее.
-- Нет! Я не пойду, не пойду! -- говорила Клара. -- Понимаю, что мне нельзя идти туда... Всю ночь он будет обвинять меня... Но завтра... завтра я непременно оправдаюсь перед ним.
Между тем возраставший шум, бешенство толпы и отблески зловещих факелов, долетавшие до нее и освещавшие ее комнату, так напугали виконтессу, что она заткнула уши руками, закрыла глаза и уставила лицо в подушку.
В это время дверь отворилась и вошел мужчина так, что она ничего не слыхала.
Он постоял на пороге, посмотрел на нее с ласковым состраданием и видя, что она рыдает, подошел и положил руку ей на плечо.
Клара встала в испуге.
-- Ах, это вы, Лене! -- сказала она. -- Стало быть, вы не забыли обо мне?
-- Нет, -- отвечал он. -- Я подумал, что вы, может быть, не совершенно успокоились, и решился прийти к вам спросить, не могу ли каким-то образом быть вам полезным?
-- Ах, Лене, -- вскричала виконтесса, -- как вы добры и как я вам благодарна!
-- Кажется, я не ошибся, -- сказал Лене. -- Редко ошибаешься, когда думаешь, что люди страдают, -- прибавил он в раздумье.