Лене готовился идти за герцогом.
-- Вы идете смотреть на это, Лене? -- спросила принцесса.
-- О, нет, ваше высочество, -- отвечал Лене, -- вы изволите знать, что я не люблю сильных ощущений. Я дойду только до половины дороги, то есть до тюрьмы: мне хочется видеть трогательную картину, как бедный барон Каноль получит свободу из-за женщины, которую он любит!
Герцог скривил лицо, Лене пожал плечами, и все вышли из дворца и отправились в тюрьму.
Виконтесса де Канб минут через пять была уже там. Она явилась, показала приказ принцессы сначала привратнику, потом тюремщику и, наконец, велела позвать коменданта.
Комендант рассмотрел бумагу тем мрачным глазом, которого не могут оживить ни смертные приговоры, ни акты помилования, узнал печать и подпись принцессы Конде, поклонился виконтессе и, повернувшись к дверям, сказал громко:
-- Позвать лейтенанта.
Потом он пригласил виконтессу сесть, но виконтесса была так взволнована, что хотела укротить свое нетерпение движением: она не села.
Комендант почел своею обязанностью заговорить с нею.
-- Вы знаете барона Каноля? -- спросил он таким голосом, каким спросил бы, хороша ли погода.