-- Плохо знаешь тех, кого никогда не знал.
-- Да, я должен был употребить другое выражение и сказать: не угадал ли он вас?
-- В самом деле, -- отвечал виконт, -- он рассматривал меня пристально.
Ришон улыбнулся.
-- Как не смотреть пристально! -- сказал он. -- Не всякий день встречаются виконты вашего рода.
-- Барон, кажется мне, превеселый человек, -- начал виконт, помолчав несколько секунд.
-- Превеселый и предобрый, очень умный и притом великодушный. Гасконцы, как вы знаете, люди, не знающие середины: они или очень хороши, или очень дурны. Барон принадлежит к числу первых. В любви и на войне он франт и бесстрашный воин, мне очень жаль, что он против нашей партии. Знаете ли... Случай свел вас с ним, так вы должны были бы постараться привлечь его на нашу сторону.
Яркая краска покрыла бледные щеки виконта и тотчас исчезла.
-- Боже мой, -- сказал Ришон с раздумьем, которое часто встречается в людях хорошей организации, -- а мы разве серьезные и разумные, мы, решившиеся неосторожными руками зажечь пламенник междоусобной войны? Разве коадъютор -- человек серьезный? А он одним словом может усмирить или поднять Париж! Разве герцог де Бофор -- человек серьезный? А он имеет такое влияние в Париже, что его прозвали королем! Разве герцогиня де Шеврез -- серьезная женщина? А она назначает и отставляет министров! Разве герцогиня де Лонгвилль -- серьезная женщина? А она три месяца царствовала в Парижской ратуше. Разве и сама принцесса Конде -- серьезная женщина, ведь она еще вчера занималась только платьями, нарядами и бриллиантами. Разве герцог Энгиенский -- серьезный начальник партии, когда он посреди своих мамок играет еще в куклы? Наконец, и я, -- если вы позволите мне поставить мое имя после этих знаменитых имен, -- разве я важный человек, я, сын ангулемского мельника, бывший слуга герцога Ларошфуко? Один раз господин мой дал мне вместо щетки шпагу, я храбро надел ее и начал выдавать себя за воина! Однако же сын ангулемского мельника, прежний камердинер Ларошфуко, стал капитаном, составляет отряд, собирает четыреста или пятьсот человек и будет в свою очередь играть их жизнью, как будто судьба дала ему право на это. Вот он идет по пути к почестям, скоро произведут его в полковники, назначат комендантом крепости... Кто знает, может быть, и ему придется в течение десяти минут, часа или целого дня располагать судьбою Франции? Видите, все это очень похоже на сон; однако же я буду почитать его действительностью до тех пор, пока меня не разбудит какая-нибудь великая катастрофа...
-- И тогда, -- прибавил виконт, -- горе тем, кто вас разбудит, Ришон, потому что вы будете героем...