-- И вы говорите мне правду?
-- Слово дворянина! Королева желает знать, может ли она на вас положиться и если она вас поддержит, то поддержите ли вы ее?
При этих словах, перейдя от недоверчивости к совершенному доверию, Мазарини сказал:
-- Отправьтесь к ее величеству и скажите ей, что я без всяких условий вручаю свою судьбу в ее руки. Я отказываюсь от всех выгод и преимуществ, которые король предоставил мне в своей декларации. Правда, мне не легко это сделать без ведома г-на де Шавиньи, ибо наши интересы достаточно общи, но я смею надеяться, что ее величество сохранит мою тайну так, как я, со своей стороны, свято сохраню ее.
-- Милостивый государь, -- отвечал Беринген, -- у меня худая память и я боюсь забыть то, что вы просите передать ее величеству. Я спрошу бумаги, перо и чернила, и вы потрудитесь изложить свою речь письменно.
-- Не нужно, -- сказал Мазарини, -- если мы попросим перо и бумагу, де Шавиньи сообразит, что между нами происходит какое-нибудь важное совещание, а не простой разговор.
-- В таком случае, -- предложил Беринген, вынимая из кармана записную книжку и предлагая ее вместе с карандашом кардиналу, -- напишите здесь.
Отказаться было нельзя. Мазарини взял записную книжку, карандаш и написал:
"Я буду всегда повиноваться воле королевы. Я отказываюсь теперь от всего моего сердца от выгод, которые мне предоставила декларация, и я безусловно вверяю свои интересы великодушию ее величества.
Писано и подписано моей рукой.