На другой день герцог Энгиенский вступил в Рокруа.
Слух о неожиданном успехе герцога Энгиенского скоро распространился по Парижу. Победа, предсказанная за пять дней на смертном одре королем и выигранная в тот самый день, когда Луи XIII опустили в могилу, казалась парижанам даром Промысла Божьего. Поэтому Франция, встречая зарю нового царствования, гордилась и радовалась этой победе. Королева, страдания которой были всем известны и которой все желали счастья в будущем, была приветствуема восклицаниями народа повсюду, где бы ни показывалась, и Гонди -- этот вечно ничем не довольный человек -- подойдя к ней, сказал:
-- В это время неприлично ни одному благородному человеку быть не в ладах с двором.
Но принцы с неудовольствием смотрели на то высокое положение, которое занял Мазарини при королеве-регентше.
ГЛАВА X. 1643 -- 1644
Положение Анны Австрийской. -- Возвращение из ссылки. -- Выходка г-жи де Шеврез. -- Принцесса Конде. -- Великодушие кардинала Мазарини. -- Г-жа д'Отфор. -- Неудовольствие возрастает. -- Герцог де Бофор. -- Партия Важных. -- Два письма. -- Ссора между герцогиней де Монбазон и принцессой Конде. -- Удовлетворение. -- Немилость к г-же де Шеврез. -- Заговор против Мазарини. -- Арест герцога де Бофора. -- Бегство г-жи де Шеврез. -- Г-жа д'Отфор и королева. -- Конец интриг Важных.
Хотя королева Анна Австрийская наследовала власть естественным порядком вещей, она находилась в несколько ложном положении как всякий угнетенный, угнетение которого вдруг прекращается, уступая место почти неограниченной власти. Те, кто страдал из-за нее, а их было много, полагали, что если они разделяли ее угнетение, то имеют теперь право разделить ее власть. Но вознаграждение требовательных друзей должно было произвести большое замешательство в политике, которая не вдруг изменяется с лицами. Правительственная машина, заведенная кардиналом Ришелье, действовала при Луи XIII так же, как и при жизни кардинала, и при Анне Австрийской должна была, хотя бы поначалу, идти так же.
По обыкновению, все достигшие власти с помощью какой-нибудь партии, должны прежде всего рассориться с этой партией -- так велики бывают их требования. Доказательством тому служат Октавиан, Анри IV и Луи-Филипп. Вот почему неблагодарность составляет королевскую добродетель.
Впрочем, положение Анны Австрийской не было совсем таково, как положение этих великих основателей династий: Октавиан основал империю, Анри IV заменил угасший род, а Луи-Филипп отстранил династию, которая устарела, истощилась, но продолжала существовать. Анна Австрийская просто наследовала власть, не сделав, собственно, никакого усилия, чтобы достигнуть того, чем она была, и никто ей в этом не содействовал. Следовательно, она должна была просто вознаградить своих приверженцев за личную к ней привязанность.
Изгнанная Ришелье, г-жа д'Отфор была вызвана из ссылки и снова получила звание статс-дамы королевы. Маркиза Сенессей, жившая подобно г-же д'Отфор в изгнании, возвратилась ко двору и снова заняла свое почетное место. Лапорт, сидевший за королеву в тюрьме и освобожденный по ее просьбе в тот самый день, когда де Шавиньи известил короля о ее беременности, но остававшийся изгнанником в Сомюре, был призван в Париж и сделан первым камердинером юного короля. Наконец, г-жа де Шеврез, которую декларацией Луи XIII не велено было пускать в королевство во все время ведения войны и даже после заключения мира, получила извещение, что запрещения сняты и она может возвратиться во Францию.