Г-н Реймс влюбился в г-жу Авенэ заочно, единственно потому, что у нее, как он слышал, были прекрасные руки. Ему, высокому прелату, был открыт свободный вход во все монастыри, более того, посещение монастырей было обязанностью его высокого сана. Г-н Реймс объявил, что до него дошли слухи о многих злоупотреблениях в монастырях, а посему необходимо объехать все свое архиепископство. Однако этот объезд не имел для принца другой цели, как, не возбуждая подозрений, познакомиться к г-жой Авенэ и удостовериться, в самом ли деле у настоятельницы такие прелестные ручки, как о том говорили.
Г-н Реймс до прибытия в Авенэ заехал в несколько монастырей и изумил сопровождавших его великих викариев строгостью предписываемых им правил и красноречивым негодованием против злоупотреблений. Таким образом, он доехал до монастыря в Авенэ, предшествуемый молвой о его ужасной строгости, и монахини с трепетом отворили ему ворота, сама настоятельница вышла навстречу, но, увидев красивого восемнадцатилетнего архиепископа, она инстинктивно успокоилась.
Г-н Реймс начал свое посещение с той же строгостью, какую демонстрировал при посещении других монастырей -- расспросил обо всем, о часах церковной службы и ее продолжительности, о наказаниях, которым подвергаются монахини за нарушение правил. Потом объявил, что имеет несколько вопросов непосредственно к настоятельнице и попросил отвести его в комнату, где можно было бы поговорить с настоятельницей наедине. Бедная настоятельница, за которой, быть может, и водились какие-нибудь грешки, провела его в свою комнату.
Красавец архиепископ тщательно затворил за собой дверь и подошел к смущенной молодой настоятельнице.
-- Боже! Что вам от меня угодно? -- спросила аббатисса.
-- Взгляните на меня, -- попросил архиепископ. Настоятельница со страхом подняла на него глаза.
-- Какие чудные глаза! -- сказал прелат. -- Мне говорили правду.
-- Но, ваше преосвященство, -- удивилась аббатисса, -- что вам до моих глаз?
-- Покажите мне ваши руки, -- продолжал архиепископ. Настоятельница протянула к нему свои дрожащие руки.
-- Какие прелестные ручки! -- воскликнул он. -- Молва нисколько не преувеличила истины.