-- Королева-мать дала вашему величеству доказательства вражды, которая ищет случая разразиться.
-- Да, она меня ненавидит, а за что, спрашиваю я у вашей эминенции?
-- Вы, женщина, и задаете подобный вопрос! Она вас ненавидит за то, что вы -- ее соперница по могуществу, за то, что она не может быть вашей соперницей по молодости и красоте, за то, что вам двадцать лет, а ей сорок девять.
-- Да, но меня будет поддерживать герцог Анжуйский. Ришелье улыбнулся.
-- Дитя пятнадцати лет! -- сказал он. -- И какое еще дитя! Брали ли вы когда-нибудь труд читать в этом низком сердце, в этой бедной голове, где все желания остаются неисполненными не по недостатку честолюбия, а по недостатку смелости? Не доверяйте этой бессильной дружбе, мадам, не думайте опереться на нее -- в минуту опасности она не будет в состоянии поддержать вас!
-- Но вы, господин кардинал? Разве я не могу рассчитывать на вас?
-- Без сомнения, мадам, я буду увлечен угрожающим
Вам падением, а Гастон, который наследует своему брату, ненавидит меня, и Мария Медичи, которая все из него может сделать, снова присвоит себе прежнюю власть и никогда не простит моей преданности вам. Итак, если король умрет бездетным, мы оба погибли -- меня сошлют в мое Люсонское епископство, а вас отправят в Испанию, где вас ожидает монастырь. Грустная будущность для того, кто, как вы, видел в ней королевство или еще лучше -- регентство!
-- Господин кардинал! Судьба королей, как и судьба простых смертных, в руках Божьих!
-- Да, -- отвечал кардинал улыбаясь, -- и поэтому Бог сказал людям: "Помогайте себе сами, и я буду вам помогать".