-- В парламент, -- ответил коадъютор. -- Взгляните в окно, не запряжены ли мои лошади.
Де Бриссак выглянул в окно и вскрикнул от удивления.
-- Что случилось? -- повернулся к нему коадъютор.
-- д'Эльбеф и с ним три его сына!
-- д'Эльбеф? -- удивился коадъютор. -- А я думал, что он с королевой в Сен-Жермене.
-- Правда, он был там, -- засмеялся де Бриссак, -- по не найдя себе обеда в Сен-Жермене, но вероятно, приехал искать ужин в Париже.
-- Так вы его уже видели? -- Коадъютор внимательно посмотрел на Бриссака.
-- Да, -- отвечал тот, -- мы вместе ехали от моста Нейи, где я его встретил, до Трагуарского креста, где я с ним расстался. Всю дорогу он клялся мне, что он во Фронде будет действовать лучше, нежели его двоюродный брат де Майенн действовал в Лиге.
Никакое посещение не могло причинить большего беспокойства коадъютору, несколько смешавшемуся. Он никому не смел открыть соглашении с принцем Копти и герцогом Лонгвилем, боясь, как бы их не арестовали в Сен-Жермене, если они еще не арестованы. С другой стороны, герцог Буйонский объявил, что до тех пор ничего не предпримет, пока не увидится в Париже с принцем Конти, соответственно, маршал ла Мотт-Худанкур -- пока не увидит герцога Лонгвиля. К тому же, надо было иметь в виду, что д'Эльбеф, который пользовался расположением парижского народа, вообще приверженного принцам Лотарингского дома, мог стать его предводителем и разрушить все планы коадъютора. Чтобы выиграть время, он решился уверить д'Эльбефа, что готов содействовать его интересам.
Вошел герцог д'Эльбеф в сопровождении троих сыновей и объявил, что он со своими детьми оставил двор с намерением вступиться за парламент и, зная о влиянии коадъютора на народ Парижа, счел необходимым сделать ему визит первым. За такой откровенностью последовало множество льстивых фраз и комплиментов, к которым сыновья герцога время от времени примешивали и свои. Коадъютор отвечал очень вежливо и, наконец, поинтересовался намерениями герцога.