-- Что за заслуга решиться для меня на дела, вам же приносящие славу! Мужчины делают это больше из честолюбия, чем из любви. Но вот чего бы вы не сделали, г-н кардинал, потому что только истинно влюбленный может это сделать -- вы бы не протанцевали передо мной сарабанду!
-- Мадам, -- сказал кардинал, -- я такой же кавалер и воин, как и духовное лицо, и был воспитан, слава Богу, как дворянин, поэтому не вижу, что могло бы мне помешать танцевать перед вами, если будет на то ваше желание и если вы обещаете вознаградить меня за это.
-- Но вы не дали мне договорить, ваша эминенция, -- сказала королева, -- я говорю, что вы не проплясали бы передо мной сарабанду в костюме испанского шута.
-- Отчего же нет? -- спросил кардинал, -- Танец этот сам по себе смешон, и я не знаю, почему бы было нельзя приспособить костюм к действию.
-- Как, -- удивилась Анна Австрийская, -- так вы проплясали бы передо мной сарабанду в одежде шута, с колокольчиками на ногах и с кастаньетами в руках?
-- Да, если бы это было перед вами одними и, как я сказал, если бы вы обещали мне за это награду.
-- Передо мной одной, -- возразила королева, -- это невозможно -- нужен, по крайней мере, музыкант.
-- Так возьмите Бокко, моего скрипача -- это скромный малый, и я за него отвечаю.
-- Ах, если вы это сделаете, -- сказала королева, -- я первая признаю, что никогда не существовало любви сильнее вашей!
-- Тогда, мадам, -- закончил кардинал, -- ваше желание исполнится. Завтра в это же время вы можете меня ждать.