13. Принц Конти и все взявшие оружие не лишатся своего имущества и удержат за собой свои звания и должности, если объявят -- герцог Лонгвиль в течение 10 дней, а прочие в 4 дня, -- что согласны на этот договор; ежели они на него не согласятся, городские власти не станут более принимать никакого участия в их интересах.
14. Король возвратится в Париж, когда ему позволят это дела государства.
Эти общие условия мирного договора встретили небольшое сопротивление и по той только причине, что составлены были поспешно и кое-кто не успел включить в него свои частные условия. Поэтому, в тот день, когда их читали, в парламенте зашумели и решено было послать вторую депутацию для исходатайствования выгод для военачальников -- принца Конти, герцога д'Эльбефа, герцога Буйонского, герцога де Бофора, герцога Лонгвиля и маршала ла Мотт-Худанкура. Надо было выхлопотать что-нибудь и для маршала Тюренна, который, хотя и поздно, принял сторону парламента.
И здесь обнаружилось обстоятельство, показывающее нравы того времени -- в общий договор были включены частные условия и обсуждались они публично. Выпишем их:
"Принц Конти получает Дамвилье; герцог д'Эльбеф -- уплату сумм, которые он должен своей жене, и 100 000 ливров для старшего сына; герцог де Бофор -- вернуться ко двору, совершенное прощение помогавшим ему бежать из тюрьмы, возвращение пенсионов его отца, герцога Ван-дома и компенсацию за его дома и замки, разрушенные по повелению парламента Бретани; герцог Буйонский -- владения, равноценные тому, во что будет оценен Седан, вознаграждение за лишение княжества и титул принца; герцог Лонгвиль -- губернаторство Пон-де-л'Арш; маршал ла Мотт-Худанкур -- 200 000 ливров, кроме других милостей, которые король соблаговолит ему даровать. Наконец, маршал Тюренн должен будет получить, по удалению наемного немецкого войска, назначение, соответствующее его званию и заслугам".
С новыми условиями заключение мира не встретило более никаких затруднений, и 5 апреля был с великим торжеством отслужен благодарственный молебен в соборе Парижской Богоматери, куда прибыли как представители отсутствующего королевского дома французские гвардейцы и швейцарцы короля Луи XIV.
Так окончилось первое действие этой, с позволения сказать, шутовской войны, в которой каждый явил себя ниже того, чем был, в продолжение которой едва ли не самым важным событием стали роды временной королевы, герцогини Лонгвиль. Во время своего пребывания в городской Думе герцогиня родила сына, воспринятого при крещении купеческим головой и получившего имя Шарль-Париж-Орлеан. Нечего сказать, очень странное сочетание!
Правда, одновременно с этими достаточно ничтожными событиями в 70 лье от Парижа произошла серьезная революция. 30 января 1649 года голову короля Карла I Стюарта, павшую на эшафоте Уайтхолла, поднял и показал английскому народу, как голову злодея, палач с закрытым лицом, имя которого осталось неизвестным. В сочинениях тогдашних французских писателей нет почти ничего об этой великой катастрофе -- так много шума произвели 900 памфлетов, появившихся во время войны парламента с королем! Правда, пример, потерянный для современников, не был потерян для потомства. Спустя 144 года Национальный Конвент ответил тем же английскому парламенту, показав, в свою очередь, французскому народу голову Луи XVI.