-- Если пойдут на Монтаржи, я удаляюсь!
-- Милостивый государь, -- строго заметила принцесса, -- если таково ваше намерение, то прошу вас меня об этом уведомить заранее, ибо в нашем положении очень нужно отличать друзей от врагов!
-- Именно поэтому, -- отвечал герцог Немурский, -- мне и хочется сорвать личину с тех ложных друзей, которые обманывают принца Конде и собираются сделать то, что не сделали бы самые его смертельные враги!
-- Про кого вы говорите? -- с вызовом спросил де Бофор.
-- Про вас! -- также с вызовом ответил герцог Немурский.
Де Бофор дал герцогу пощечину, который ответил тем же и сорвал с головы противника парик; они обнажили шпаги и тогда принцесса приказала офицеру конвоя отобрать у герцогов шпаги. Однако герцог Немурский не дал своей шпаги, а де Бофор позволил принцессе увести себя в сад и там, встав на колени перед ней, попросил извинения за себя и своего зятя. Угомонив де Бофора, принцесса вернулась в гостиницу с намерением успокоить и другого герцога.
Принцесса долго уговаривала герцога Немурского, рассуждая о том, что подобные ссоры могут привести только к невыгодным для партии последствиям, а враги, как только узнают, обрадуются этому как победе. Герцог оставался непреклонным и грозил противнику местью, но настойчивая принцесса сумела настоять на своем, и герцог обещал попросить у де Бофора прощения и даже с ним обняться, что сделал, правда, самым недружелюбным образом. Хорошо или плохо, но принцессе удалось помирить врагов и, простившись с ними, она возвратилась в город, где народ начинал беспокоиться ее долгому отсутствию. Из своего дворца принцесса написала обоим герцогам, напоминая им об обещании жить в дружбе и согласии и приказывая войску двинуться вперед.
В следующую субботу принцесса получила письмо от отца, написанное в ответ на ее уведомление о взятии Орлеана:
"Любезная моя дочь, Вы не можете себе представить, как велика была моя радость, когда я прочитал Ваше последнее письмо. Вы спасли для меня Орлеан и сохранили мне Париж! Это -- всеобщая радость и все говорят, что Ваш поступок достоин внучки Анри Великого, Я не сомневался в Ваших способностях, но Ваши действия в Орлеане показали, что Вы еще более имеете ума, нежели храбрости. Повторяю, что я восхищен всеми вашими действиями, в которых видна любовь не только к славе, но и ко мне, Вашему отцу. Уведомляйте меня впредь о всех важных событиях через своего секретаря по причине, которую знаете.
Гастон".