В королевском лагере все были так уверены в победе, что королева даже послала карету для пленного принца Конде. Кардинал Мазарини не удержался и при громе пушек воскликнул:
-- Славно! Бастильские пушки стреляют по войскам Конде!
-- Не ошибаетесь ли вы, милостивый государь? -- заметил кто-то. -- Скорее всего, эти пушки стреляют по королевской армии!
-- Может быть, -- сказал другой, -- принцессе де Монпансье вздумалось посетить Бастилию, и пушки стреляют в ее честь?
Маршал Вильруа догадался, в чем дело, и, поникнув головой, с грустью резюмировал:
-- Если принцесса в Бастилии, то, поверьте, не в ее честь стреляют, а она сама стреляет!
Через час выяснилось все, и королева поклялась в вечной ненависти к принцессе де Монпансье. Королевская армия также потеряла несколько выдающихся дворян: Сен-Мегрен, генерал-лейтенант, командовавший легкой кавалерией, был убит, как и маркиз Нантуйе; от руки самого Конде пал поручик 1-го Гвардейского полка и любимец короля дю Фульу; наконец, Поль Панчини, племянник кардинала, красивый, подававший большие надежды шестнадцатилетний юноша, был ранен в голову и вскоре умер.
Вечером в Люксембургском дворце состоялся большой съезд. Все превозносили принцессу де Монпансье за ее подвиги, славили принца Конде. Сам принц сказал, что это сражение было самым жестоким из всех, в каких он принимал участие.
Напрасно де Монпансье искала между гостями маркиза Фламарена, никто его не видел, никто не знал ничего о его судьбе. Принцесса приказала начать тщательный розыск, и его тело нашли простреленным на том самом месте, где он несколько лет тому назад нанес на дуэли смертельную рану своему противнику де Канильяку. Странным образом, которого никто не сумел объяснить, горло Фламарена было перетянуто веревкой.