Манчини-инфантину вел,
Умнейшую из грациозных,
Бесценный перл среди девиц ученых.
Нет нужды говорить, что слово precieuse тогда еще понималось положительно, поскольку Мольер еще не написал своих "Presieuses ridicules". Заметим, что в честь Олимпии Манчини король устроил свою первую "карусель". "Король, -- пишет г-жа Моттвиль, -- продолжая любить м-ль Манчини, вздумал устроить знаменитую карусель, имевшую сходство с древними рыцарскими турнирами". Впоследствии этого он набрал из двора три труппы по 8 рыцарей; главой первой он назначил себя, второй -- герцога де Кандаля; соответственно, цветами короля были алый и белый, герцога де Гиза -- голубой и белый, де Кандаля -- зеленый и белый.
Рыцари были одеты по-римски, с позолоченными касками на головах со множеством перьев. Лошади также были украшены множеством лент, и рыцари выезжали тремя группами под балконами Пале Рояля, переполненными придворными дамами.
Первым ехал король, предводимый 14 пажами в расшитых серебром одеждах с копьями и девизами рыцарей; за ними следовали 6 трубачей и шталмейстер короля; далее -- 12 богато одетых пажей короля в перьях и лентах; два последних пажа несли копье короля и щит с девизом "Ни больший, ни равный"; за ними ехал обер-маршал и, наконец, сам монарх во главе 8 рыцарей, "которых, -- как пишет г-жа Моттвиль, -- король превосходил столько же своей прекрасной наружностью, своим обаянием и ловкостью, сколько превосходил всех как государь".
Потом двигалась группа голубых рыцарей, предводительствуемая герцогом де Гизом, романтический облик которого удивительно соответствовал празднествам такого рода. "За ним, -- пишет г-жа Моттвиль, -- следовала лошадь, которая, казалось, принадлежала какому-нибудь Абенсеррагу, поскольку ее вели два мавра, за которыми следовали медленно и торжественно рыцари". На щите герцога был изображен феникс в огне под солнцем и девиз: "Что нужды, что его убьют, если он воскреснет?"
Последней двигалась группа рыцарей Кандаля, выделявшегося своей прекрасной белокурой шевелюрой. На щите герцога изображена была буква, намекавшая на подвиги Геракла, и соответствующий девиз: "Она может поместить меня между звездами".
Разумеется, что по причине ли исключительной ловкости короля, или по причине исключительной лести, все почести этого дня были отнесены к Луи XIV.
По окончании карусельных прогулок король со своим двором уехал в Компьен, где стало известным, что королева Христина, дочь Густава-Адольфа, о которой рассказывали вещи совершенно необычайные, едет во Францию, отказавшись в Риме перед папой от престола. Король послал герцога де Гиза для встречи королевы, а Анна Австрийская присоединила к нему г-на Коменжа. Все ожидали прибытия Христины, когда от де Гиза пришло письмо, которое еще более подогрело любопытство придворных: