Впоследствии в гербе Кольбера было сделано небольшое изменение: уж выползает из освещаемого солнцем болота и девиз -- "Из солнца и грязи".
ГЛАВА XXXV. 1661 -- 1666
Рождение дофина. -- Состояние умов в это время. -- Первая ссора короля с Лавальер. -- Лавальер удаляется к кармелитским монахиням в Шайо. -- Примирение. -- Начало Версальского дворца. -- "Элидская принцесса". -- "Тартюф". -- Пожалование кавалерам ордена св. Духа. -- Голубой кафтан. -- Могущество Франции. -- Лавальер родит дочь и сына. -- Подробности о герцоге ла Мейльере. -- Ботрю. -- Анекдоты о Ботрю. -- Болезнь королевы-матери. -- Герцогиня Орлеанская. -- Генриетта и граф де Гиш. -- Ссора и примирение. -- Кончина Анны Австрийской. -- Суждение о ее характере и образе жизни.
Королева разрешилась от бремени 1 ноября в 12 часов дня в Фонтенбло. Придворные беспокойно прохаживались по овальному двору, так как королева уже целые сутки мучилась родами, как вдруг король открыл окно и закричал:
-- Господа! Королева родила сына!
Луи XIV находился в истинно королевском расположении духа: Пиренейский договор положил конец великим войнам; Мазарини, его стеснявший, умер; Фуке, бросивший на него тень, пал; королева, которую он не любил, родила ему сына; де Лавальер, которую он любил, обещала ему блаженство. Итак, везде было спокойно и поэтому можно было беспрепятственно предаться увеселениям, число которых Луи XIV постоянно увеличивал.
Оппозиция дворянства, бывшая со времен Франсуа II источником многих бедствий для Франции, была уничтожена; оппозиция парламента, со времен Матье Моле грозившая Парижу волнениями, исчезла; оппозиция народа, которая с учреждением общин то тайно, то открыто противодействовала верховной власти, успокоилась. Оставалась только оппозиция ученых.
В то время, впрочем, как и всегда во Франции, существовали две литературные школы, делившиеся по соображениям чисто политического характера. Старая, фрондистская, состояла из Ларошфуко, Бюсси-Рабютена, Корнеля и Лафонтена; новая, роялистская -- из Бенсерада, Буало и Расина.
Ларошфуко обнаружил свою оппозицию в "Максимах", Бюсси-Рабютен -- в "Любовной истории галлов", Корнель -- в своих трагедиях, Лафонтен, соответственно, -- в баснях, Бенсерад, Буало и Расин все расхваливали. Г-жа де Севинье являла собой нечто среднее, поскольку, не любя Луи XIV, им восхищалась и, не смея признаться в своей антипатии к новому двору, постоянно обнаруживала свои симпатии к старому.
Религиозная война, которая впоследствии снова вспыхнула с такой неволей с одной стороны и с таким ожесточением с другой, пока тихо тлела, и кальвинисты мало-помалу лишались льгот, дарованных им Нантским эдиктом. Со времени взятия Ла-Рошели у них не было более ни укреплений, ни организованного войска, но вместо прежней открытой оппозиции, обнаруживавшейся выстрелами из пушек, развивалось тихое, скрытное, но живое противодействие -- распространение прозелитизма, который питался старыми соками кальвинизма и поддерживался родственными чужеземными сектами. Но невидимая для глаз, эта опасность была понятна для ума в будущем, точнее, она чувствовалась инстинктивно, как по легкому колебанию земли можно заключить, что она служит могилой заживо погребенного гиганта.