-- Я вижу только девять, между тем как вы говорите, что их десять! -- И он прочитал одно за другим девять последних имен.
-- Десять и есть, -- возразил разговаривавший с ним, -- вы пропустили кардинала Факинетти.
-- Ах, извините, -- сказал Ботрю, -- я думал, что это общий их титул!
Однажды вечером, после того, как лошади Ботрю были в разъезде целое утро, а особа, которую он хотел отправить домой в своей карете, отказывалась от его готовности услужить, говоря, что бедные животные устали, Ботрю заметил:
-- Хм! Если бы лошади мои были созданы для покоя, то Бог создал бы их канониками.
Впрочем, шутки Ботрю не всегда имели пустой шутовской характер. В Париже рассуждали об английской революции и непрочном положении Карла I.
-- Да, -- сказал однажды в разговоре об английском короле Ботрю, -- это теленок, которого водят с ярмарки на ярмарку и которого, наконец, отведут на бойню.
Ботрю умер в 1665 году и в его особе угас один из последних представителей того типа ума, который так соответствовал характеру доброго короля Анри IV, но который должен был выйти из моды при более важном и лицемерном дворе Луи XIV.
Между тем, с каждым днем приближалась смерть королевы-матери. Анна Австрийская обладала редким качеством, даруемым небом некоторым женщинам -- способностью не стариться. Руки оставались все также белы и нежны, как и в молодости, на ее лице не было ни одной морщины, ее красивые глаза не могли расстаться с привычками кокетства, которые делали их такими опасными в молодости. К несчастью, в конце ноября 1664 года боль в груди, которую королева чувствовала уже несколько лет, усилилась, но на это не обратили особенного внимания.
Болезнь развивалась быстро, и только когда все заметили, что удивительная белизна кожи Анны Австрийской начинает обретать желтый цвет, стало понятно, что она находится в очень опасном положении, и что скоро наступит день, когда эта гордая правительница должна будет расстаться с жизнью.