Искусство ваяния во Франции развивалось более самостоятельно, что отметил великий Бернини, приглашенный для постройки колоннады Лувра. Сойдя на берег в Тулоне, итальянец остановился перед дверью городской ратуши, верхний карниз которой поддерживали две кариатиды, сделанные по рисунку Пюже. Бернини рассматривал скульптуры около четверти часа и потом сказал: "Зачем выписывать художников из Рима, когда во Франции есть человек, способный это сделать?" Бернини был прав -- то, что он увидел, было достойно самой высокой похвалы. Вообще Версаль стал школой ваяния: искусные резцы Жирардона, Куазво и Косту оставили великолепные творения в мраморе и бронзе.
Европа, казалось, отвечала на призыв Франции. Шекспиру, этому царю драмы и поэзии, наследовали Драйден, Мильтон и Поп, то есть элегия, эпопея и философия; Маршам исследовал Египет, Гайд -- Персию, Саль -- Турцию. Наконец, астроном Галлей, получив звание командира королевского корабля, с точностью определил положение звезд и изменения показаний компаса на всех широтах. В 24 года Ньютон открыл исчисление бесконечно малых величин. Гевеций присылает из Данцига письмо, в котором излагает исследование Луны; Лейбниц, юрист и философ, богослов и поэт, оспаривает у Ньютона его открытие, подобно тому, как Америго оспаривал у Колумба его достижения. В Голштинии Меркатор разрабатывает картографию, являясь предтечей Ньютона в геометрии.
Италия пытается поддержать свою славу, но ее несчастье заключается в том, что она уже имела Данте, Петрарку, Ариосто, Рафаэля, Микельнджело, Тассо и Галилея, поэтому она только скромно произносит имена Чиабреры, Лаппи, Феликайи, Кассини, Маффеи и Бианкини.
Испания, которая со времен арабов не имела ученых, в которой после Лопе де Веги и Кальдерона не было поэтов, после Веласкеса и Мурильо -- живописцев, а после Карла V и Филиппа II -- королей, начинает преобразования, и Луи XIV знающий о бессилии Карлоса II, желает доставить одному из своих сыновей наследство Фердинанда и Изабеллы. Впрочем, Испания имеет Сервантеса и гордится Дон-Кихотом.
Не только в искусстве и науках Франция могла тогда соперничать со своими соседями. Во времена Кольбера каждый год ознаменовывался учреждением новой фабрики; если в царствование Анри IV и Луи XIII высококачественное сукно изготовлялось только в Англии и Голландии, то в 1669 году во Франции насчитывалось уже 44 000 ремесленников, а к 1680 году политика Луи XIV, платившего фабрикантам по 2000 за каждый новый станок, дала плоды и самое лучшее сукно стало изготавливаться в Аббевиле.
Шелководство также развивалось успешно, и тутовые деревья разводились по всей южной Франции; страна стала обходиться без иностранного шелка, и одна эта отрасль промышленности приводила в движение капитал на сумму почти в 25 миллионов, что сегодня составило бы около 80 миллионов.
Ковры, которыми украшались дворцы Франции, выде-лывались ранее исключительно в Персии и Турции; с 1670 года производимые в Ла-Савоннери ковры уже ни в чем не уступали восточным, даже превосходили по красоте и изяществу отделки.
Что касается кружев, то они во Франции вскоре стали выделываться не хуже итальянских и мехельнских. Для обучения французских мастериц были выписаны 30 кружевниц из Венеции и 200 из Фландрии; для начала в их ведение предоставили 1 600 девушек.
С 1666 года французские зеркальные стекла были не хуже венецианских, но Луи XIV хотелось превзойти их, и лет через 10 французские зеркальные стекла превосходят по величине, чистоте и красоте все европейские стекла.
Каждый год король ассигновал миллион франков на покупку произведений искусства и промышленности и делал из них что-то вроде лотереи. Такие лотереи были особым способом делать подарки придворным дамам, именно дамам, поскольку в 1673 году фрейлины были исключены из придворного штата. Луи XIV по собственному опыту знал, как мало заслуживали эти фрейлины носимое ими звание. Итак, 12 девушек были заменены 12 дамами, и двор немало выиграл, не скажем потому, что нравы улучшились, но соблазн устранился, а присутствие в Париже и Версале мужей и родственников дам служило увеличению блеска и величия двора.