-- Если Богу будет угодно возвратить нам короля, -- возразил начальник телохранителей, -- то надо надеяться, что он узнает своих истинный друзей и одобрит их поступки.
Потом Кавуа прибавил:
-- Если вы желаете идти к королю, то имеете на это
Полное право, если же нет, то мне приказано проводить вас в Сен-Сир.
Не ответив ничего на эту последнюю реплику, де Ментенон распорядилась раздать свою мебель служившим во дворце и уехала в сопровождении Кавуа в Сен-Сир. По приезде в монастырь она сразу почувствовала, что, хотя король еще не умер, царствование его уже кончилось. Настоятельница приняла де Ментенон очень холодно, и, подойдя к Кавуа, спросила:
-- Хорошо ли я делаю, сударь, что принимаю здесь г-жу де Ментенон без позволения его высочества герцога Орлеанского?
-- Сударыня, -- возмутился такой неблагодарностью Кавуа, -- вы разве забыли, что г-жа де Ментенон является основательницей этого самого монастыря!
31 августа король лишь изредка, на короткое время, приходил в себя. Антонов огонь распространялся видимым образом, и около 11 часов королю стало настолько плохо, что над ним начали читать отходные молитвы. Напоминание о близкой смерти привело короля в себя, и он присоединил к голосам присутствующих свой голос. По окончании молитвы Луи XIV узнал кардинала Рогана и сказал ему:
-- Это последние молитвы церкви!
Потом король произнес много раз "Nunc et in hora mortis" и, наконец, вскрикнул: