-- Вы ошибаетесь, -- возразил Ришелье, -- в сочинении стихов.
Как в этом, так и в других ситуациях, кардинал не любил возражений. Однажды д'Этуаль самым скромным образом заметил кардиналу, что между его стихами, которые его преосвященство сам изволил ему читать, он нашел один тринадцатистопный стих.
-- Что за беда, сударь! -- отвечал Ришелье. -- Мне так было угодно. И будь он одной стопой больше или меньше, это все равно -- он у меня пойдет!
Но несмотря на возражение великого министра, этот стих не прошел ему даром -- стихи писать не то, что писать законы!
Хорошо ли, худо ли, но кардинал окончил, однако, свою трагедию "Мириам", которую он сочинил при помощи Демаре, и, желая поставить ее на новоселье в своем новом дворце, пригласил короля, королеву и весь двор на представление. Зала, в которой должна была быть представлена трагедия, стоила ему 300 000 экю.
В один и тот же вечер его преосвященство должен был одержать две победы -- одну над королевой, то есть отомстить ей за все прошедшее, другую -- над слушателями, то есть получить единодушные похвалы за свою трагедию. В пьесе было много сатиры и едких намеков, направленных против Анны Австрийской, осуждались и ее отношения к Испании, и ее любовь к Букингему. Поэтому следующие стихи не могли не обратить на себя внимания:
Та, которая вам кажется небесным светилом,
Есть пагубное светило моей семьи,
И, может быть, для государства...
Далее король говорил опять: