Шико был частным врачом короля. Это был весьма ученый человек, и кардинал питал к нему большое доверие. Как только Шико показался в дверях, больной спросил:
-- Шико, я вас прошу не как врача, а как друга, сказать мне откровенно, сколько остается мне еще жить?
-- Вы меня извините, -- отвечал Шико, -- если я вам скажу правду?
-- Для того-то я вас и просил к себе, -- заметил Ришелье, -- ибо к вам одному имею доверенность.
Шико пощупал пульс больного и немного подумав отвечал:
-- Г-н кардинал, через двадцать четыре часа вы или выздоровеете или умрете.
-- Благодарю, -- прошептал Ришелье, -- вот ответ, которого я желал. -- И он сделал Шико знак, что хочет остаться один.
К вечеру лихорадка значительно усилилась и пришлось еще два раза сделать кровопускание. В полночь Ришелье пожелал причаститься. Когда священник приходской церкви св. Евстафия вошел со святыми дарами и поставил их вместе с Распятием на стол, специально для того приготовленный, кардинал сказал:
-- Вот судья, который скоро будет меня судить. Молю его от всего сердца осудить меня, если я когда-либо имел намерением что-нибудь другое, кроме блага религии и государства.
Больной причастился, а в 3 часа был соборован. Со смирением отрекаясь от гордости, бывшей опорой всей его жизни, он обратился к своему духовнику: