-- Прости, мой друг, -- сказала она, протянув мне руку, -- грозовая погода расстраивает мне нервы, я говорю совсем не то, что хочу сказать. -- И, поцеловав меня, она задумалась.
Такие сцены происходили нередко, я не знал их причины, но подмечал у Маргариты какую-то тревогу о будущем. Она не могла сомневаться в моей любви, так как с каждым днем моя любовь все возрастала, а меж тем я часто заставал ее печальной, и в объяснение своей печали она всегда выдвигала физическое недомогание.
Боясь, что ее утомляет слишком однообразная жизнь, я предлагал ей вернуться в Париж, но она всегда отклоняла это предложение и уверяла меня, что может быть счастлива только в деревне.
Прюданс появлялась редко, но вместо этого она писала письма. Я никогда не просил Маргариту показать мне их, хотя они всегда вызывали в ней большую тревогу. Я не знал, что и думать.
Однажды Маргарита была у себя в комнате. Я вошел. Она писала.
-- Кому ты пишешь? -- спросил я.
-- Прюданс. Хочешь, я тебе прочту то, что написала?
Я боялся высказать какое-нибудь недоверие и ответил Маргарите, что не хочу знать, что она пишет, хотя был уверен, что это письмо откроет мне истинную причину ее грусти.
На следующий день была прекрасная погода. Маргарита предложила мне покататься на лодке и заехать на остров Круасси, Она была очень весела все время. Мы вернулись в пять часов.
-- Мадам Дювернуа приезжала, -- сказала Нанина, увидев нас.