-- Надеюсь, ты понимаешь, что нельзя всю жизнь так жить.
-- Я боюсь этого, батюшка, но не согласен с этим.
-- Но вы должны были подумать, -- продолжал отец более сухим тоном, -- что я этого не допущу.
-- Я полагал, что, пока не делаю ничего такого, что может бросить тень на ваше имя и фамильную честь, могу жить так, как живу, и это меня немного успокаивало.
Страсть закаляет. Я был готов на какую угодно борьбу, даже с отцом, лишь бы сохранить Маргариту.
-- Ну, теперь, пора положить этому конец.
-- Почему, батюшка?
-- Потому, что ваше теперешнее поведение оскорбляет фамильную честь, которой вы дорожите, по вашим словам.
-- Я не понимаю ваших слов.
-- Я объяснюсь. Я ничего не имею против того, что у вас есть любовница и что вы ей платите. Всякий порядочный человек обязан оплачивать любовь подобной женщины, но вы забываете для нее все святые чувства, вы допускаете, чтобы слухи о вашей распутной жизни доходили до моего дома и бросали тень на честное имя, которое я вам дал. Этого не должно быть, и этого я не допущу.