Она так задумалась, что не заметила моего прихода. Когда я поцеловал ее в лоб, она вздрогнула, как будто этот поцелуй ошеломил ее.
-- Ты испугал меня, -- сказала она. -- Ну, что твой отец?
-- Я его не видел. Я не знаю, что это значит. Я не застал его ни в гостинице, ни в других местах, где он мог быть.
-- Ну, так завтра ты должен будешь снова его поискать.
-- Мне хочется, чтобы он послал за мной. Мне кажется, я сделал все, что мог.
-- Нет, мой друг, этого мало, завтра тебе нужно обязательно поехать к отцу.
-- Почему завтра, а не в другой день?
-- Потому что, -- сказала Маргарита, как будто немного покраснев при этом вопросе, -- потому что твоя настойчивость проявится сильнее и от нее будет зависеть скорость нашего прощения.
Весь остальной день Маргарита была очень озабочена, рассеянна, печальна. Я должен был по два раза повторять ей вопрос, чтобы получить ответ. Она объясняла эту озабоченность опасениями за будущее, которые ей внушали последние события.
Всю ночь я старался ее успокоить. На следующее утро она так настойчиво заставляла меня уехать, что я никак не мог понять причины.