Если бы я нашел Маргариту несчастной, если бы, изощренно мстя ей, я мог бы прийти к ней на помощь, я, наверное, простил бы ее и не подумал причинять ей какую-нибудь неприятность, но я встретил ее счастливой, по крайней мере с виду. Другой вернул ей роскошь, которую я не мог дать, наш разрыв, начатый ею, принимал характер самого низкого расчета, я был унижен в своем самолюбии, как и в своей любви, она должна была поплатиться за мои страдания.
Я не мог оставаться равнодушным к жизни этой женщины, но ее больше всего могло обидеть мое равнодушие. Итак, нужно было притвориться равнодушным не только в ее глазах, но и в глазах других.
Я придал лицу веселое выражение и отправился к Прюданс. Горничная пошла доложить обо мне и просила меня подождать немного в гостиной.
Мадам Дювернуа появилась наконец и провела меня в будуар. Когда я садился, я слышал, как открылась дверь в гостиной, легкие шаги скользнули по паркету и дверь с шумом захлопнулась.
-- Я вам помешал? -- спросил я Прюданс.
-- Ничуть. Маргарита была здесь. Когда она узнала, что вы пришли, она убежала.
-- Она меня боится теперь?
-- Нет, но она боится, что вам неприятно ее видеть.
-- Почему? -- сказал я, делая усилие вздохнуть свободно -- от волнения у меня сжималось горло. -- Бедняжка меня бросила, чтобы вернуть свой выезд, обстановку, бриллианты, она хорошо поступила, и я не могу ничего иметь против нее. Я встретил ее сегодня, -- продолжал я небрежно.
-- Где? -- спросила Прюданс, которая смотрела на меня и, вероятно, спрашивала себя: "Неужели это тот самый человек, который был так влюблен?"