И это уже меня обрадовало, но этого было мало. Я понял, какую власть имею над этой женщиной, и начал ею злоупотреблять.
Когда я вспоминаю, что она умерла, я задаю себе вопрос, простит ли мне создатель когда-нибудь зло, содеянное мною.
После ужина, очень шумного, начали играть.
Я сел рядом с Олимпией и так рискованно играл, что она невольно обратила на это внимание. В одно мгновение я выиграл полтораста или двести луидоров, выложил их перед собой, и она не сводила с них глаз. Вместе с тем одного лишь меня не захватывала игра всецело, и я мог уделять внимание Олимпии. И дальше все время я выигрывал, дал и ей денег на игру, потому что она проиграла все, что у нее было раньше, и, по всей вероятности, все, что у нее было вообще.
В пять часов все разъехались.
Я выиграл триста луидоров.
Все игроки уже ушли, я один незаметно задержался, так как не принадлежал к их кружку.
Олимпия освещала мне дорогу, но перед тем, как спуститься вниз, я подошел к ней и сказал:
-- Мне нужно с вами поговорить.
-- Завтра, -- сказала она.