-- Почему?
-- Граф П. у нее. Он приказал никого не пускать.
-- Верно, -- пробормотал я, -- я забыл.
Я вернулся домой, как пьяный, и знаете, что я сделал в минутном припадке ревности, которого как раз хватило на постыдный поступок, знаете, что я сделал? Я решил, что эта женщина посмеялась надо мной, представил ее себе в строго охраняемом уединении с графом П., повторяющую те же слова, которые она мне говорила ночью, взял бумажку в пятьсот франков и послал ей со следующей запиской:
"Вы так поспешно уехали сегодня, что я забыл вам заплатить. Вот плата за вашу ночь".
После, когда письмо было отправлено, я вышел из дому, чтобы не чувствовать раскаяния в своей грубости.
Я пошел к Олимпии и застал ее за примеркой платьев. Когда мы остались одни, она начала мне петь скабрезные романсы, чтобы развлечь меня.
Олимпия представляла собой настоящий тип куртизанки, бесстыдной, бессердечной и глупой, по крайней мере в моих глазах. Может быть, какой-нибудь другой мужчина питал к ней такие же чувства, как я к Маргарите.
Она попросила у меня денег, я дал их ей и вернулся домой.
Маргарита мне не ответила.