Я не перестаю харкать кровью. Вам было бы больно меня видеть. Вы -- счастливец: находитесь под жарким небом, а мне предстоит ледяная зима, которая давит мне грудь. Сегодня я немного вставала и через занавески на окнах видела парижскую жизнь, с которой я уж совсем покончила. Прошло несколько знакомых, быстро, весело, беззаботно. Никто не поднял глаз на мои окна. Правда, несколько молодых людей заходили справляться о моем здоровье. Я была уже раз больна, и вы, не зная меня, выслушав от меня только дерзости в день нашего первого знакомства, приходили каждый день узнавать о моем здоровье. Теперь я снова больна. Мы провели вместе полгода. Я питала к вам такую любовь, какую только может вместить и дать сердце женщины, а вы все-таки далеко, проклинаете меня и не шлете мне ни слова утешения. Но я уверена, что эта заброшенность только дело случая. Если бы вы были в Париже, вы бы не отходили от моего изголовья и от моей комнаты.
28 декабря.
Доктор не позволяет мне писать каждый день. И действительно, воспоминания только усиливают у меня жар, но вчера я получила письмо, которое мне было приятно, не столько из-за чувств, которые в нем выражены, сколько той материальной помощи, которую оно мне принесло.
"Сударыня!
Я узнал только что о вашей болезни. Если бы я был в Париже, я сам зашел бы вас навестить. Если бы мой сын был здесь, я бы его послал к вам, но я не могу уехать из С., а Арман в шестистах -- семистах милях отсюда. Позвольте же мне написать вам, как меня удручает ваша болезнь, и поверьте моим искренним молитвам о вашем скором выздоровлении.
Один из моих ближайших друзей, господин X., зайдет к вам. Пожалуйста, примите его. Я ему дал поручение и горю нетерпением узнать результаты.
Примите, сударыня, уверения в моих самых искренних чувствах".
Вот такое письмо я получила. У вашего отца благородное сердце, мой друг, любите его. Мало таких достойных людей на свете. Эта бумажка с его подписью принесла мне больше облегчения, чем все рецепты нашего великого доктора.
Сегодня утром приходил господин X. По-видимому, он был очень смущен деликатным поручением, которое ему дал господин Дюваль. Он принес мне тысячу экю от вашего отца. Я хотела сначала отказаться, но господин X. сказал мне, что этот отказ оскорбит господина Дюваля, который ему поручил передать мне эту сумму и доставлять мне все по мере надобности. Я приняла эту услугу, которая конечно не была милостыней. Если я умру, прежде чем вы вернетесь, покажите вашему отцу, что я написала о нем, скажите ему, что, набрасывая эти строки, бедняжка, которую он удостоил своим письмом, проливала слезы благодарности и молилась за него Богу.
4 января.