XXXIX

Я сыграл дурака, но по крайней мере облегчил себя. Теперь я знал, чем наполнить этот день. Константин тревожился, недоумевая, куда я исчез. Я рассказал ему все.

-- Безумно, но я, пожалуй, поступил бы так же! -- сознался мой мудрый утешитель. -- Ступай пожать руку отцу и поцеловать Феликса; а я пока отыщу другого секунданта.

В назначенный час мы встретились с Сержем и дрались на шпагах. Он владел этим оружием лучше меня, но, очевидно, решился меня щадить. Заметив это, я пришел в ярость, бросился на него, как исступленный, и проткнул ему правый бок.

-- Удар не совсем правильный! -- заметил он, падая. -- Но все-таки будем считать его. Если я умру, знайте, что я жалею о причиненном вам горе. Если же останусь в живых, то сдержу данное слово и не увижу более особу, из-за которой дрались. Она уже знает о моем бесповоротном решении.

Проговорив это, Серж лишился чувств, и его отнесли в замок Валь, где жили его знакомые, а мы вернулись в Париж.

-- Ну, дело сделано! -- сказал Константин. -- Успокоило ли это тебя немножко?

-- Да.