При прощанье графиня сказала мне:
-- Милое дитя, я с вами не стесняюсь, как будто вы родной... Конечно, я могла бы обратиться к другим, но вы первый предложили мне... Словом, денег у нас маловато... Надо купить кое-что для Изы. Одолжите мне пятьсот франков, я немедленно вышлю их вам из Варшавы...
Я с восторгом исполнил ее просьбу; это одолжение являлось лишним звеном в наших отношениях, и я радовался, что могу услужить Изе.
Я ответил, что на следующий день принесу деньги, и пригласил обеих дам отобедать в ресторане.
В шесть часов мы сошлись в Пале-Ройяле; я заказал прекрасный обед и под салфетку прибора графини сунул билет в 500 франков. За столом старуха выпила и стала еще болтливее; опытный человек на моем месте, прислушавшись к ее разговору, нашел бы многое подозрительным, но я только и думал о присутствии Изы и грустил о предстоящей разлуке с нею. Она же была весела и беспечна, как птичка: шалила, пела, то и дело повторяя между прочим: "Когда я буду богата, то сделаю то-то и то-то" -- точно и сомнения не могло быть в ее будущем богатстве.
Я проводил их домой, обещал выслать бюст и портреты; решено было переписываться. Графиня выразила уверенность, что доставит мне кучу заказов от высокопоставленных лиц и, в конце концов, поцеловала меня.
Иза протянула мне обе ручки:
-- До свидания, муженек мой!
-- До свидания, женушка!
Мы произнесли это серьезно, но со слезами на глазах...