Дружба моя и благодарность г-ну Рицу оставались те же, но виделись мы, конечно, не так часто. Он интересовался моими работами и, к чести его надо сказать, никогда не завидовал моим успехам. А находилось много неделикатных и злорадных людей, хваливших меня в ущерб учителю.
"Ученик -- его лучшее произведение! -- колко писали они в рецензиях. -- Не будь П. Клемансо, г-н Риц остался бы в полной неизвестности!" и т. д. Такие отзывы возмущали меня несправедливостью; я становился еще предупредительнее к учителю, спрашивал его совета, старался заявить товарищам, как много я обязан указаниям опытного скульптора, но выходило, точно я старался загладить перед ним вину в моем успехе и подчас чувствовал себя очень неловко в его присутствии. Он великодушно прощал мои хорошие намерения, но отлично понимал, что я давно иду своей дорогой, оставил его позади и в советах его не нуждаюсь.
Графиня Нидерфельдт с мужем и детьми жила с отцом; Константин служил офицером в Африке и, когда приезжал в отпуск, всегда навещал меня как старого друга.
Я счел своим долгом объявить о моих намерениях г-ну Рицу. Рассказал ему идеальный роман моей юности и предполагаемую развязку.
-- Вы объявляете мне решение или просите совета? -- спросил старик.
-- Дело решено.
Он сердечно обнял меня.
-- В таком случае примите мои поздравления и лучшие пожелания! Помните, что холостой или женатый, -- вы свой человек в моей семье.
-- Будете вы моим свидетелем в церкви?
-- С удовольствием.