Почему, когда я позже посетил эти места, не улыбались они мне по-прежнему? Я явился несчастным, разбитым, безумным -- и деревья и небо угрюмо молчали в ответ на мои сетования! И во второй раз царила весна, но облака были не те, птицы другие, все кругом чуждо мне... Да, ты, природа, равнодушная и немая, не признала своего несчастного детища! Но нет, не твоя вина в том -- люди, безумные люди предпочитают волнения, опасности, страсти твоим горячим материнским объятиям! Не ты виновата! Я сам изменил тебе! Будь же благословенна, наша общая мать-природа!
И ты, укромный уголок, где я был вполне счастлив! "Вполне счастлив"!.. Много ли найдется людей, которые посмеют произнести эти два слова, оглянувшись назад? Я же могу... и за то благодарю судьбу.
XXVIII
Выберите свободный денек, друг мой, и ступайте по дороге в Фонтенбло; в Сесоне остановитесь, поверните направо и идите с пол-лье до Каштановой аллеи. Пройдите смело через низкую изгородь -- никто вам слова не скажет: владелец большой барин и радушный хозяин. Перед вами парк: идите вверх по аллее -- вот дом... Тут прожил человек несколько недель и был счастлив! Жена садовника, которой поручен присмотр за домом (в нем никто больше не живет), встретит вас; разговоритесь с нею. Она скажет вам непременно: "Славная была парочка! Как они любили друг друга! Где они? Что делают?" Отвечайте, что мы по-прежнему счастливы и любим друг друга! К чему смущать добрых людей! Несчастные ведь всегда оказываются виноватыми... а сожаление я перенесу только от друзей...
Погуляйте в парке. За чудной зеленой лужайкой по дорожке спуститесь к реке. Над водой стоят, нагнувшись, сучковатые громадные ивы; их несколько штук подряд -- у третьей, считая слева, отдохните.
На этом самом месте мы с "нею" отдыхали однажды утром, в чудный майский день: она удобно расположилась на низко выгнутом стволе, образующем природную кушетку, и мечтала, подложив руку под голову; я лежал на траве у ног ее и попеременно целовал эти ножки, обутые в изящные туфли. Золотистые волосы ее, небрежно откинутые назад, падали локонами до земли и искрились под лучом солнца, пробивавшегося сквозь листву. Костюм ее состоял из голубого широкого халата, который я заказал для нее в воспоминание о моем первом визите на набережную Эколь.
Нет таких выражений и сравнений, которые описали бы ее красоту! Я не подберу верных и небанальных слов! Блеск золота, белизна снега, голубые небеса, розы, лилии, жемчуг -- все это пошло и избито, а что же найти другое!
-- О чем ты думаешь? -- тихо спросил я ее.
-- Любишь ли ты меня?
-- Что за вопрос!