Натура ее сказывалась.
Я ничего не ответил.
Странное дело! Все мое хладнокровие внезапно вернулось, и прежние страстные порывы уступили место презрению. В последующие минуты я объективно относился к разыгравшейся сцене, точно судил постороннюю женщину, а не собственную жену!
Дошло до того, что я принялся за работу и чертил начатые эскизы...
Какой-то голос громко говорил мне: "Убей ее, убей немедленно!" -- или спрашивал: "Что ты сделаешь с "тем" человеком?" И я приискивал для него пытки.
-- Вы непременно желаете скандала? -- заговорила снова Иза, на этот раз значительно спокойнее.
Я молчал.
-- Есть еще время предотвратить несчастье! -- продолжала она. -- Я писала Сержу... Я нарочно назвала его, чтобы сбить вас с толку. Пошлите за мамой... отпустите меня к ней... и я клянусь вам, что назову имя моего возлюбленного!
"Возлюбленного"! Слово было произнесено! Неужели моя жена произнесла его? И в моем присутствии? Я не сказал ни слова, но сердце мое замерло от боли.
-- Ну, да! У меня есть друг сердца! -- не унималась Иза. -- И я его люблю... всегда любила! Вы и не подозреваете, кто это!