XVI
-- Доложите г-же Елене Дево, что с нею желают говорить, -- сказал Густав, войдя в докторскую квартиру.
Это было сказано таким решительным тоном, что лакей, отворявший Густаву двери, беспрекословно повиновался.
-- Вы меня спрашивали, милостивый государь? -- сказала Елена, войдя в залу и с изумлением осматривая Домона.
-- Я, -- отвечал Густав, -- и я буду просить вас затворить дверь в эти комнаты; то, что я вам скажу, не может, не должен слышать никто, кроме вас.
Елена не приходила в себя от изумления; но резкие эти слова были высказаны так убедительно, столько мольбы слышалось в голосе говорившего, что она, тотчас же затворив дверь, села и почти невольно сказала:
-- Я вас слушаю.
-- Вы молоды и прекрасны, -- начал Густав, -- ваш отец заслуженный, достойный всякого уважения человек, вы должны быть добры, сердце ваше должно быть склонно к сочувствию. Не удивляйтесь тому, что я буду говорить вам. Не зная, не думая, вы сделались виною страшного несчастья.
-- Вы меня ужасаете, -- вскрикнула Елена, решительно не понимая, о чем идет речь, не понимая волнения Густава, даже вовсе не зная его, потому что, встретив его с Эдмоном, она почти его не заметила.
-- К вам приходила вчера молодая женщина с модными товарами?