Наконец, Дево позволил своему пациенту вставать с постели и выходить в залу.
Эдмон вошел, поддерживаемый Еленой и матерью.
Болезнь страшно его изменила.
Он был бледен, как мрамор, щеки его впали, глаза, выдвигавшиеся в худобе лица, блистали новыми задатками жизни, длинные белые волосы были откинуты назад; кроткая улыбка, озаряя его бледное лицо, казалось, говорила о его спокойствии и надеждах.
В зале было семейство Мортоня и Густав. Все они встали и вышли навстречу выздоравливающему.
-- Мне говорили, полковник, -- сказал Эдмон Мортоню, -- с каким добрым участием осведомлялись вы обо мне во все время моей болезни; позвольте пожать вам дружески руку.
Полковник с чувством сжал протянутую ему руку Эдмона.
-- Вы были так добры, навещали мою мать в тяжелые для нее минуты, -- продолжал он, обратившись к г-же де Мортонь и ее дочери, -- нетерпеливо жду времени, когда здоровье позволит мне быть вашим частым гостем. Общество больного, конечно, не так весело, но я надеюсь, пока мне нельзя быть у вас, вы нас не забудете и станете навещать часто.
-- Ваша матушка была очень встревожена, -- сказала г-жа де Мортонь, -- я и Лоранса старались, как могли, развлекать ее, но, признаюсь вам, не успевали.
-- Теперь, слава Богу, все благополучно кончилось, -- сказала г-жа де Пере доктору.